© Виктория Дим

Путешественник, журналист, ресторанный критик и фуд-фотограф. 

Сама в шоке от многогранности талантов.  

Помните об авторском праве на фотографии и тексты.

  • Black Facebook Icon
  • Black Instagram Icon

Пенедес вместо Риохи

June 8, 2019

Риоха и Рибера-дель-Дуэро уходят на заслуженную пенсию, молодое поколение выбирает освежающий Пенедес. Мы проехались с ветерком по побережью Каталонии к взошедшим звездам винодельческого склона.

 

 

Две загорелые подруги лет 70 неспешно выплывают из переулка на Новую Рамблу, главную пешеходную улицу Таррагоны. Умело лавируя между компаниями блуждающих туристов, они движутся в сторону городского пляжа. В руках — открытая бутылка кавы. Мои часы показывают точно 8:00 по местному времени. Но уверенная походка этих испанских бабушек и задорных смех говорят: «Эй, а как еще начинать утро в регионе, где впервые начали делать испанское игристое?». Да,  по шампанскому методу, но каталонцы обладали явным преимуществом перед французами: они не ждали случая, чтобы открыть бутылку с пузырьками, поэтому и цены на каву всегда были демократичными. 

 

Традицию выпивать без повода уже 30 лет свято хранят в таррагонском баре El Cortijo. Сантос Масегоса Мартинес с братом Луисом получили заведение от отца. График работы впечатляет: с 8:00 до 16:30. На барной стойке в разнобой выстроились миски, сковородки, кастрюли, подносы с ароматной едой, головки сыра. Каждый день братья готовят очень простую местную еду, мужицкую, сытную, понятную. Традиционный омлет со шпинатом, треской и бобами, например. Или вермишель с сардинами. Или горошек с кровяной колбасой. Рядом с кованной люстрой висят свиные окороки, а под ними — пасторальный винный шкаф, охраняемый купидонами. Ассортименту позавидуют самые модные бары Лондона и Нью-Йорка. А седовласые кабальеро в плетеных шляпах и рубашках нараспашку, открывающие холодные бутылки vino espumoso из местного сорта Макабео — нет. Потому что они в общем-то далеки от гастрономических трендов и медийного шума, пить натуральные вина привыкли с детства. Так делали их отцы, так делают они. Ничего принципиально нового. Сантос даже картошку варит по семейному рецепту — в очень соленой воде, так что на ней остаётся белая хрустящая корка. Поданная с домашними соусами, она даст фору любому звездному блюду из обласканных славой ресторанов Барселоны. 

 

Здесь вообще далеки от снобизма в питье и еде. Пусть французы придумали ярлык «glou-glou» для максимально питких свежих вин, испанцы на практике довели их потребление до эстетического катарсиса: отправили к чертям скрупулезное вынюхивание букета, перекатывание на языке, вдумчивый анализ. Вместе с ними ушло беспокойство о бокалах с низким содержанием свинца и тонкими стенками. Вино нужно пить. Прямо так, из бутылки заливая охлажденный виноградный сок в рот под палящими лучами средиземноморского солнца. Вина Пенедеса сейчас — это панк-рок испанского виноделия, тогда как массовая Риоха уже давно стала закостенелой абсолютной монархией. 

 

Другая форма протеста в стране — забастовки. Один день стоят поезда, другой — автобусы, третий — водители такси. У сервисов аренды может случиться спонтанная сиеста, так что вместо большой комфортной машины мы получаем маленькую и тихую. Впрочем, опыт показывает, что чем больше вина по венам, тем больше пассажиров помещается. Шесть человек на один автомобиль — далеко не предел. 

 

 

Вот у миниатюрной Антонеллы Джероза целый танк на колесах. Диву даешься, как ловко хрупкая итальянка управляется с подобием «уазика». Создатели этой машины явно считали механизмы амортизации признаком слабости характера или мышц рук. Мы быстро взбираемся вверх к виноградникам Partida Creus. В 2000 году пара итальянских архитекторов Массимо Марчиори и Антонелла Джероза от городской суеты сбежали в отдаленную местность Пенедеса. На их первом винограднике рос только один местный сорт — Сумолл. Быть в мейнстриме начинающие виноделы не собирались, поэтому сразу отказались от идеи выращивать популярные международные Мерло и прочие Шардоне. Хозяйство Партида Креус сегодня — живая коллекция редких испанских сортов: Трепат, Гаррут, Квиксаль де Ллоп, Улл де Пердиу, Самсо, Гарнача, Сумолл. На отдаленном участке, разросшемся уже до 5 гектаров, только сосновый лес и виноградник, никаких следов человека. Здесь растёт множество эндемичных растений и трав, оливковые деревья. Низкая каменная стена защищает виноградники не от людей, а от сосен — они пьют воду лоз! Нам тоже уже пора было наливать: к полудню мы не открыли ни одной бутылки — непрофессионально. 

 

Впрочем, обошлось без штопора. Белое в погребе струилось прямо из стальных чанов, а эпичный красный Гаррут Антонелла со счастливой улыбкой наливала из бочки славонского дуба, подаренного друзьями на юбилей свадьбы с Массимо. В соседней комнате погреба уже стояли упакованными заветные палеты с пометкой «Rusia». BS, TN, VN, BB, GR — секретные шифры вин этих сумасшедших и бесконечно очаровательных итальянцев. В дегустационных заметках описания носят экстремальный характер: «Конюшня и хурма», «Хрен с тропиками», «Спелый ананас, голубой сыр», «Лимоны в порохе». Никогда не знаешь, чем обернется этикетка с двумя буквами, но всегда помнишь о взрывном характере и шокирующем эффекте. От фирменных артишоков Антонеллы, маринованных в чесноке («Вы не сможете целоваться неделю!»), ее улыбки и теплоты уезжать было тяжело. Обнявшись вдесятером, мы дружно поплакали, обещая обязательно встретиться в следующем году на сборе винограда. 

 

 

 

«Знаешь, что самое главное в биодинамическом земледелии? — для пущей убедительности Рубен Парера, винодел, дает нам в руки щедрые горсти почвы. — Самое главное — это навоз!». Он, знает, о чем говорит. Отец Рубена, Хорди, был первым фермером в регионе, получившим сертификат органического земледелия. Прославившись продажами вишни, он культивировал и старые лозы испанских сортов винограда, и экспериментировал с международными. Сегодня средний возраст лоз на хозяйстве Финка Парера —78 лет. За годы работы семья выстроила единую экосистему, где землю обогащают миндальные и оливковые деревья, за иммунитет отвечают пчелы, а спокойствие обеспечивает ромашка. Весь уклад жизни семьи — возвращение к корням. Рубен садится в раритетный «Жук» бородатого года выпуска со свернутой брезентовой крышей и машет нам соломенной шляпой, указывая дорогу к дому. На балконе их выбеленной виллы все готово для дегустации актуальных винтажей: горшки с кактусами бережно подвинуты в сторону, разномастные бокалы с логотипами десятка винных фестивалей окружили бутылки, деревянная ложка уже вставлена в двухлитровую банку с оливками (конечно же, собственными). Пару лет назад вина Пареры появились на российском рынке: всего три из более чем десятка наименований. Стройные, структурные, с богатой ароматикой. Здесь же, в теплых лучах закатного солнца, украшенные харизмой самого Рубена, они показали свое истинное лицо. Глоток вина — минеральность рисует пейзажи с зубчатыми очертаниями Монсеррата, еще один — жаркое лето и поджаренный фундук во рту, третий уже оставляет оживляющую морскую свежесть Средиземноморья.

 

Берем бутылки с собой в дорогу — до Барселоны еще час езды, делать глю-глю на ходу мы уже научились. К ужину добираемся до священного места современного натурального винопития — бара Brutal. Открытый в 2013, он быстро разросся до ресторана Can Cisa. Теперь брутально выпивают в первом зале, изящно ужинают — во втором. К карпаччо из свеклы и сердца тунца под сублимированной малиной здесь дают французский Домен де л`Октавэн, который в такой паре и сам становится рыбой. По бокалам льют бандитские вина Микробио с дофиллокцсерных виноградников, а то и грузинов настолько редких, каких в самой Грузии уже не найти. 

Материал подготовлен специально для https://kp.vedomosti.ru/

 

Срочно сохранить
Please reload

АКТУАЛЬНОЕ ЧТИВО

Please reload

ТЕМЫ

Please reload

СМЫСЛЫ

Please reload